«Я тревожная мама и не стыжусь этого!»

Мамы-наседки, кутающие детей в +25 и заламывающие руки при обычной простуде, всегда казались мне комедийными персонажами. «Зачем тревожиться по пустякам? Вот из таких детей и вырастают маменькины сыночки», — фыркали мы с подругой за чаем. Но, как говорится, «я была идеальной матерью, пока не родила». 

В три месяца я давала сыну лекарство — порошок, разведённый водой. Всё строго по инструкции: шприц за щеку, голова приподнята, вливаю понемногу… Но младенец внезапно сделал резкий вдох и… перестал дышать. Глядя на его краснеющее, а потом синеющее лицо, я понимала, что дома мы одни и доехать не успеет ни одна скорая. Каким-то чудом в голове всплыл эпизод из телепередачи Комаровского об асфиксии. Положила животом на своё колено, перекинула вниз головой — сын откашлялся и задышал. 

В больнице подтвердили, что всё обошлось, но спокойнее мне от этого не стало.

За эти несколько мгновений я осознала, что смерть совсем рядом с нами и трагический случай может унести жизнь малыша в любой момент. И вообще может случиться все что угодно, потому что человек на самом деле ничего не контролирует. С тех пор во мне поселилась тревога.

«Я чуть не угробила своего ребенка!»
Идеальных мам не существует – успокаивают психологи. Но душить амбиции, довольствуясь званием «достаточно хорошей матери», согласны не все! Куда порой приводят мечты об идеальном материнстве? Читайте шокирующие откровения наших героинь.

И вот как она проявляется:

  • Ребёнок играет только под присмотром. Мой максимум — оставить его в гостиной с игрушками во время завтрака. Хотя вряд ли можно назвать завтраком бег в соседнюю комнату раз в 2 минуты («Что-то затих! Пластилин жуёт или фломастер в нос засунул?»).
  • Наша семья редко бывает в общественных местах. В торговых центрах я думаю не о новой сумочке и кафе, а о терактах и пожарах (ища глазами запасные выходы), в метро и автобусах мерещатся пьяные психопаты-детоненавистники, а уж сколько опасностей в огромных толпах, начиная с вирусов и заканчивая кражей детей! Даже в магазин я беру перцовый баллончик и за километр обхожу подозрительных людей. 
  • Страх потерять малыша — один из самых сильных. Поэтому на верхней одежде малыша —бирка с его именем и моим номером телефона. А номер «Лизы Алерт» уже в записной книге. Мало ли что!
  • Стоя у перехода, пешеходы смотрят на светофор. Я — оглядываю окрестности: вдруг из-за угла несётся пьяный лихач? По какой траектории машину занесёт в толпу и куда откатить коляску?
  • Но мне и за рулём не легче, хоть и опции безопасности при продаже авто нам вкрутили по максимуму… Большая дистанция, только разрешённая скорость и боязнь манёвров — вот мой стиль вождения.
  • Еду своему двухлетке я, конечно, не блендерю. Но риски подавиться сведены к минимуму: никаких крупных кусков, винограда, сухарей, а вместо жёсткого мяса — котлеты. Все натуральное и минимум сахара (кариес!). Ест малыш в основном ложкой и только под присмотром. Без исключений. 
  • Конечно, и под присмотром может случиться беда. Поэтому регулярно освежаю в памяти приём Геймлиха и порядок сердечно-лёгочной реанимации. Планирую сделать памятку и повесить на видном месте: другие, не тревожные члены семьи техникой безопасности не озабочены. 
  • Дом — максимально безопасен. Химия и лекарства надёжно спрятаны на большой высоте под замками, шкафы прикреплены к стене, ящики закрыты, ножи, все стеклянное и острое убрано, углы столов украшают резиновые нашлёпки, ну и о стопорах для окон я давно позаботилась. Осталось купить набор на случай пожара. 
  • Что видят мамы на детской площадке? Мило играющих карапузов. Что видят тревожные мамы? Песочницу с глистами, собачьи экскременты (ведь точно вляпается!), голубей — источник заразы, осколки бутылок, собаку без намордника вдалеке (а бегает быстро!) и вооон ту кашляющую малышку, увлечённо размахивающую палкой. Нет, сынок, пойдём-ка мы отсюда.
  • Страхую от серьёзных падений. Шведская стенка — только с мягким матом и под наблюдением, беговел и самокат — в каске, и никакого бега в носках по кафелю. А уж одного падения с подоконника в комнату (дед отвлёкся) мне хватило, чтобы пресечь развлекательное смотрение в окно раз и навсегда. 
  • Как ни странно, ОРВИ малышу, несмотря на тревожность, я лечу без лишних лекарств и волнений. Зато при ангине или тяжелом бронхите я не скуплюсь на анализы и нескольких платных врачей, читаю тонны медицинской информации вперемешку с форумами и прокручиваю в голове самые плохие варианты развития событий. 
  • Сравнивать своего ребёнка с другими — дело неблагодарное. Но кто этого мысленно не делает? Когда сыну был 1 год и 3 месяца, я заразила всю семью страданиями «Все говорят, а наш мычит, не отзывается и в глаза не смотрит. Это аутизм!». Третий по счёту невролог вежливо посоветовала отстать от абсолютно здорового мальчика и отправить к психотерапевту… меня.

Конечно, ребёнок не должен догадываться, что его оберегают от всего на свете. Для сына мои волнения остаются за кадром, я не из тех, кто каркает: «Не лезь, а то упадёшь! Не бегай — расшибёшься!».

Мой активный тоддлер вдоволь резвится и развивается в безопасном пространстве. А я буду работать не только над предотвращением несчастных случаев, но и над собой: думать о возможной трагедии несколько раз в день не самое полезное занятие. 

И всё же я уверена: лучше быть тревожной мамой, чем превратить свою жизнь в ад из-за однажды допущенной по беспечности ошибки…

Источник